Материалы:Креативная история Русского Интернета

Полный текст работы "Eugene Gorny. A Creative History of the Russian Internet 2006-2009" на английском языке в PDF

Креативная история Русского Интернета — русский перевод названия научной работы Евгения Горного, которая в оригинале называется "A Creative History of the Russian Internet". Была написана в 2006 году для Goldsmiths College, University of London на английском языке. В 2009 году издана издательством VDM Verlag и получила ISBN 9783639145595. Ниже приводится автоперевод (Яндекс) с английского на русский язык содержательной (текстовой) части работы. Слово "Creative" можно перевести как либо «креативный», либо «творческий». "Russian" можно перевести и как «Русский», и как «Российский». Слово «анекдоты» в данной работе переводится как jokes, то есть «шутки» (см. главу 7). Иллюстрации, примечания к работе и её технические данные см. в английском оригинале в PDF. Исходный документ распространяется по лицензии CC-BY-SA 4.0 и опубликован на сайте Electronic Literature Knowledge Base.

---

Ключевые слова: российский интернет, история, креативность, онлайн-медиа, сетевая литература, интернет-искусство, виртуальная личность, виртуальное сообщество, блоги, творческие личности, групповое творчество.

Предметная область: Интернет-исследования, исследования новых медиа, русистика, история, этнография, теория творчества.

Исследование исследует проявления креативности в истории российского Интернета. Оно направлено на выявление внутренней логики развития творческих форм, выявление факторов, обусловливающих изменения, и анализ взаимосвязь между интернет-креативностью и более широкими социокультурными контекстами. Креативность определяется как производство и передача культурных ценностей. На этой основе разработана операциональная концепция интернет-творчества, которая позволяет выявить закономерности в явлениях, которые обычно изучались отдельно. Тематические исследования касаются эволюции российских онлайн-СМИ, виртуальной личности как художественного жанра, русского сообщества в Живом журнале и веб-сайта "Шутки из России". Теоретические вопросы включают роль культурной идентичности и социального контекста как формирующей силы интернет-культуры; мотивацию к творчеству; вклад пользователей, сотрудничество и взаимодействие личного и коллективного творчества; противостояние официальной и неофициальной сфер в российской культуре; проблемы цензуры и свободы слова. В исследовании разрабатываются теории, которые бросают вызов или расширяют концепции, установленные в исследовательской литературе, и обеспечивают модель для дальнейших исследований.

Содержание

1. Глава 1 Введение
2. Глава 2 Обзор литературы: Исследования интернет-креативности
3. Глава 3 Методология
4. Глава 4 Российские онлайн-СМИ
5. Глава 5 Виртуальная личность как творческий жанр в российском Интернете
6. Глава 6 Русский Живой журнал: влияние культурной идентичности на развитие виртуального сообщества
7. Глава 7 Фольклор в эпоху Интернета: шутки из России
8. Глава 8 Выводы
9. Список литературы

Список таблиц

1. 1. Определение местоположения киберкультуры: ценности, мотивации и агентство (с. 17)
2. 2. Определение местоположения киберкультуры: мотивация и продуктивность (с. 18)
3. 3. Процент шуток и историй, положительно оцененных пользователями (с. 304)

Список фигур

1. 1. Броз Тито, Л. И. Брежнев и Май Иваныч Муксин (с. 202)
2. 2. Паспорт Кати Деткиной (с. 209)
3. 3. Намнияз Ашуратова. Система обработки данных врага (с. 221)
4. 4. Темпы роста RLJ (2001-2004) (с. 236)
5. 5. Элита RLJ. Коллаж от soamo (с. 262)
6. 6. Anekdot.ru рост популярности. Статистика по уникальным хостингам за месяц (с. 292)

Заявление об оригинальном авторстве

Настоящим заявляю, что диссертация, представленная в порядке частичного выполнения требований для получения степени доктора философии и озаглавленная “Творческая история русского Интернета”, представляет собой мою собственную работу и ранее не подавалась в это или какое-либо другое учреждение для получения какой-либо степени, диплома или иной квалификации. Евгений Горный,

Апрель 2006

Благодарности

Я хотел бы поблагодарить всех людей, чьи совместные усилия превратили российский Интернет в богатую и разностороннюю творческую среду и захватывающий предмет исследований. Я особенно благодарен тем из них, кто проявил интерес к моему исследованию и нашел время ответить на мой вопрос и поделиться своим мнением по вопросам исследования. В список вошли Алексей (Лекса) Андреев, Леонид Делицын, Алекс Экслер, Александр Гагин, Марат Гельман, Максим (мистер Паркер) Кононенко, Артемий Лебедев, Роман Лейбов, Александр (СЭМ) Малюков, Максим Мошков, Антон Носик, Дима Вернер и многие другие без чья работа и как я думал, этот проект был бы невозможен. Я благодарен российским исследователям Интернета за обсуждение на семинаре в Бохуме и Мюнстере весной 2005 года. Хенрике Шмидту (Институт Лотмана, Университет Бохума) за вдохновение и помощь в редактировании. Джеймсу Каррану, Дэвиду Морли, Саре Кембер и Джоанне Зелинска (Голдсмит Колледж) за критические замечания по поводу ранних проектов и полезные предложения. Моему руководителю Десу Фридману за его руководство и терпение. Роберту Гриноллу и Оливеру Реди за их помощь с языком и стилем. Исследование было поддержано Программой международных стипендий Фонда Форда, и я хочу поблагодарить сотрудников IFP как в Нью-Йорке, так и в Москве. Особая благодарность Андрею Цунскому и Любе Шарий за предоставленный мне приют в Москве, а также Юрию и Анне Цунских за спокойное и плодотворное времяпрепровождение в заснеженной Карелии. И последнее, но не менее важное: я очень благодарен своим родителям за поощрение и моральную поддержку.

Глава 1. Введение

1.1 Предпосылки исследования

Название диссертации объединяет три концепции: креативность, историю и российский интернет. Эти концепции определяют исследовательскую задачу диссертации, методы ее исследования и предмет исследования.

Идея этого исследования возникла из когнитивного диссонанса. В самом начале моей карьеры интернет-профессионала более десяти лет назад, мой собственный опыт, участие в совместных проектах и наблюдение за опытом других привлекли мое внимание к феномену креативности в Интернете, разнообразию ее проявлений и морфогенетическому потенциалу, реализация которого приводит к изменениям в Интернете и влияет на общество и культуру в целом. Более того, поскольку моя работа длилась много лет, я мог наблюдать как менялись формы интернет-творчества с течением времени. Однако я не смог найти удовлетворительного теоретического объяснения процессов, свидетелем которых я был, в доступной исследовательской литературе. С одной стороны, креативность концептуализировалась некоторыми исследователями как фундаментальный источник развития Интернета как технокультурного образования (Химанен, 2001; Кастельс, 2001; Фишер, 2002), но этим теориям обычно не хватало убедительных эмпирических доказательств. С другой стороны, многие частные аспекты интернет-творчества были описаны и обсуждены (подробнее см. Главу 2) но обычно они рассматривались индивидуально и отдельно от других аспектов. Другими словами, концепция креативности не применялась к Интернету достаточно последовательно, чтобы сформировать теоретическую основу, которая могла бы1 выйти за рамки тематической и методологической подразделенности конкретных исследований. Это наблюдение привело к постановке исследовательского вопроса об общих характеристиках Интернета как сферы творчества. Систематическое изучение теоретических и практических аспектов интернет-творчества могло бы дать ответ на этот вопрос. Цель диссертации более скромная: исследовать формы и процессы интернет-творчества в определенном сегменте Интернета - его русскоязычной части. Результаты исследования могли бы помочь скорректировать обобщения предыдущих исследователей и обеспечить теоретическую основу для дальнейших исследований интернет-творчества.

Интерес к процессу изменений определил выбор исторических методов в качестве основной методологии исследования. Следует отметить, что относительная молодость Интернета создает серьезные методологические проблемы для историка. Традиционная история обычно имеет дело с процессами, которые простираются на сотни и даже тысячи лет; в отличие от этого, история Интернета может показаться слишком недавней и краткой, чтобы стать надлежащим предметом исторического исследования. Однако, как показывают многие исследователи, у Интернета действительно есть история (подробнее см. Раздел 2.5 главы 2). Интернет - яркий пример ускоренного развития: процессы изменений, которые могли бы занять много времени в других областях, происходят в Интернете гораздо более быстрыми темпами. Таким образом, Интернет может стать предметом исторического исследования.2

Выбор русского Интернета в качестве предмета исследования был в первую очередь обусловлен фактом моего личного участия в его развитии в качестве пользователя, продюсера и исследователя, что дало мне практический опыт и знания, необходимые для его углубленного изучения. Краткое описание моего личного опыта может быть полезно для объяснения моего интереса к исследовательской проблеме и изложения моей точки зрения. Я начал пользоваться Интернетом в 1994 году, когда концепции русского Интернета еще не существовало. За несколько лет русский Интернет как заметное явление возник благодаря совместное действие множества факторов: развитие телекоммуникационной инфраструктуры в России, сделавшее возможным доступ к Интернету в стране и приведшее к регистрации национального домена верхнего уровня .RU; Русификация программного обеспечения, позволившая использовать русскую письменность в компьютерной коммуникации и создавать онлайн-контент на русском языке; и деятельность российских первых пользователей Интернета, которые разработали контент-проекты и сформировали самосознательное сообщество. Работая журналистом в русскоязычной газете в Таллине, Эстония, я следил за развитием Интернета и делал обзоры его значимых событий. В то же время я исследовал возможности Интернета как средства самовыражения и творчества и общался с российскими пользователями в разных частях мира. В 1996 году я стал главным редактором журнала Zhurnal.ru, проект с стал точкой кристаллизации зарождающейся российской киберкультуры. Два года спустя я продолжил эту работу в качестве редактора раздела Сетевой культуры в Русском журнале. С 2000 года я работал экспертом в области культурных ИТ-проектов, электронных публикаций и журналистики в различных организациях, таких как Фонд Сороса , Московский центр Карнеги, IREX и Московский научный фонд. Я также проводил исследования на тему, связанную с Интернетом. Результатом моего изучения российского Интернета стал отредактированный сборник Интернет и киберкультура в России (Горный, 2000b) и Хроника русского интернета: 1990-1999 (Горный, 2000c). Этот личный опыт послужил как мотивацией, так и фоном для исследования истории российского Интернета.

Исследование также стимулировалось скудостью исследований русского Интернета, особенно очевидной, когда проект только начинался, и желанием представить русский Интернет как предмет, достойный академических исследований в англоязычных научных кругах. Западные интернет-исследования до недавнего времени почти полностью игнорировали неанглоязычные сегменты киберпространства и делали их обобщения на основе англо-американского Интернета. Эта предвзятость недавно была признана проблемой. Таким образом, Дэвид Сильвер (2004) признает "западный, англоязычный уклон” в киберкультуре /Интернет исследования. Растет понимание необходимости “де-вестернизирующих медиаисследований” (Карран и Парк, 2000), а также интернет-исследований (Гонтлетт, 2000). В качестве редакторов готовящейся к выпуску антологии Интернационализация интернет-исследований (Гоггин и Маклелланд, 2006) указывают,

Использование английского языка в настоящее время составляет меньшинство с точки зрения общего использования языка онлайн. Однако наука о коммуникациях и медиа, особенно в англоязычном мире, не осознала глубоких последствий этого сдвига – и проблем, которые он создает для концепций, методов, предположений и рамок, используемых для изучения Интернета.

Изучение русского Интернета может внести вклад в более широкую программу исследований неанглоязычного использования Интернета, которая “может бросить вызов определенным предвзятым представлениям о технологии и ее социальном воздействии, а также о том, как изучают Интернет, ценят и преподают вне рамок понимания, распространенных в англоязычных академических кругах” (Гоггин и Маклелланд, 2006).

1.2 Исследовательская проблема и вопросы исследования

Целью данного исследования является изучение проявлений креативности в истории российского Интернета. Цель исследования - выявить внутреннюю логику развития творческих форм, выявить факторы, обусловливающие изменения , и проанализировать взаимосвязь между интернет-творчеством и более широкими социокультурными контекстами. Для достижения этих целей в ходе исследования должны быть даны ответы на следующие исследовательские вопросы:

1. 1. Можно ли рассматривать Интернет как особую область творчества сопоставима с другими доменами?4
2. 2. Как распространяется интернет-творчество среди российских интернет-пользователей а кто является субъектами творчества в российском Интернете?
3. 3. Какова взаимосвязь между индивидуальным и коллективным творчеством в русском интернете?
4. 4. Какие исторические и культурные факторы повлияли на креативность производство в русском Интернете?

Вопросы являются центральными в структуре диссертации. Они рассматриваются в главах, посвященных тематическим исследованиям, и обсуждаются с различных точек зрения на протяжении всего текста. Исследовательская задача позволит проверить ранее предложенные обобщения, проанализированные в главе 2. Конструкции, упомянутые в проблеме исследования, относятся к высокоуровневым; более конкретные конструкции разработаны в выводах в конце главы 2, а их операционные определения разработаны в главе 3.

Исследование преследует интерпретирующую и теоретическую цель. Цель интерпретации - понять, как интернет-творчество способствует историческим изменениям российского Интернета и тому, каким образом его формы и практики придают форму ключевым аспектам российской культуры и общества и сами формируются ими. Теоретическая цель состоит в том, чтобы обобщить исторические примеры творческих форм и практик, встречающихся в российском Интернете, и разработать теоретическую основу для исследования интернет-креативности.Исследование было основано на приверженности эмпирическим исследованиям, историческим исследованиям, интернет-исследованиям, исследованиям креативности, русским культурологическим исследованиям и междисциплинарным исследованиям. Методы, использованные в исследовании, были интегрированы в рамках подхода теории интерпретации и подхода обоснованной теории, разработанного в главе 3.

Область исследования, культурные и хронологические рамки определили границы исследовательской проблемы, установив пределы ее обобщаемости. Эти границы подробно обсуждаются в разделе 1.8. Данные и выводы этого исследования применимы к российскому Интернету, и они могут быть подвергнуты сомнению за пределами этих границ. Сравнительные исследования использования и интерпретации Интернета в различных культурных контекстах могли бы помочь разработать более широкие обобщения, касающиеся интернет- творчества.

В тематических исследованиях были разработаны конкретные исследовательские вопросы, на которые были даны ответы, а для поиска решения исследовательской проблемы были использованы новые теории интерпретации. По сути, я утверждаю, что креативность, определяемая как производство и передача культурных ценностей, управляемых в первую очередь внутренней мотивацией, была ключевым фактором в развитии российского Интернета. Интернет-творчество реализуется на многих уровнях и принимает множество форм; эти формы подвержены постоянным изменениям, которые вызваны сочетанием внутренних и внешних факторов. Как и в других доменах, распространение интернет-творчества неравномерно. Число пользователей/ продюсеров меньше, чем число пользователей/потребителей; а число тех, кто внес значительный творческий вклад в Интернет, еще меньше. Существует диалектическая взаимосвязь между личным и групповым творчеством. Различные формы творческого сотрудничества пронизывают Интернет; однако в большинстве случаев в нем есть неформальные лидеры, которые вдохновляют других своим примером и определяют модели творческого поведения. Формы интернет-творчества определяются свойствами среды и зависят от исторического фона, современного социокультурного контекста и культурной идентичности пользователей. Результаты этих исследований более подробно обсуждаются в конце каждой главы и обобщаются в последней главе.

1.3 Обоснование исследования

Проблема исследования важна по нескольким теоретическим и практическим аспектам Площадки.

На момент разработки концепции этого проекта было мало эмпирических исследований российского Интернета. Хотя ситуация меняется и недавно началось несколько исследовательских проектов, изучающих отдельные аспекты российского Интернета, он изучен в гораздо меньшей степени, чем другие сегменты Интернета. В целом, русский Интернет остается в значительной степени terra incognita для англоязычных исследователей Интернета. The исследование направлено на расширение знаний об использовании Интернета и его интерпретациях в различных культурных контекстах путем разработки теорий, основанных на эмпирических и исторических примерах российского Интернета.

Ни одно исследование не проводится в отрыве от того, что делалось ранее. Требуется краткий обзор исследований российского Интернета, чтобы описать как достижения, так и пробелы, а также обосновать проблему исследования.

Исследователи отметили, что особый исторический фон и социокультурный контекст в значительной степени повлияли на развитие российского Интернета. Ранние исследования российского Интернета были в первую очередь связаны с ключевой ролью, которую Интернет и другие информационные технологии сыграли в падении советского режима, и с их потенциалом для технологий демократизации российского общества (Кастеллс и Киселева, 1995; Кастеллс и Киселева, 1998; Эллис, 1999). Исследователи отметили, что на использование и интерпретации Интернета в России повлияли личные сети, которые традиционно использовались россиянами для обхода ограничений, налагаемых властями (Леденева, 1998; Рогозинский, 1999). Также утверждалось (Рогозинский, 2000), что наследие советской системы имело7 продолжал оказывать влияние на характер российского Интернета и выражал скептицизм по поводу идеи российского Интернета как публичной сферы. Боулз (2006), изучавший развитие российского Интернета, пришел к выводу, что “РуНет был и, вероятно, останется подверженным условиям, которые не разделяются большинством западных стран”, таким как традиционное неуважение к авторскому праву и особенно централизованная структура СМИ. Развитие предыдущего исследования российской интернет-элиты (Горный, 1999с; Горный и Шерман, 1999) она указывает на сходство между элитой рунета и андеграундной интеллигенцией советских времен с ее “двойственным статусом социальной и интеллектуальной сети, отделенной от основной академической и политической мысли”. Она выяснила, что русский Интернет отражает характеристики более широкого российского общества, такие как персонализм, опасения по поводу цензуры и акцент на взаимности. Другое популярное исследование темы включают развитие коммуникационной инфраструктуры Интернета в России (Перфильев, 2002), вопросы регулирования Интернета и цензуры (Александер, 2003; Трофименко, 2004; Шмидт и Тойбенер, 2005b); и социокультурное значение Интернета в России, особенно в контексте литературного производства (Now, 2000).

Один из важнейших центров российских интернет-исследований находится в Германии. Русская сетевая литература была исследована в рамках совместного проекта по русской сетевой литературе Sphärentexte/CyberRus под руководством Хенрике Шмидта из Лотмановского института, Университет Бохум, в 2000-2003 годах (Schmidt, 2002a). За ней последовал проект Russian-Cyberspace.org под руководством Хенрике и Кэти Тойбенер посвящена "исследованию представлений о культурной идентичности в русском Интернете’ (Шмидт, 2004; Шмидт и Тойбенер, 2005a, 2005c). Ключевыми темами были (ре) конструирование культурной идентичности в российском Интернете; соотношение национального, международного и транснационального; взаимодействие государственной и частной сфер; и использование Интернета как инструмента политического и культурного сопротивления. В рамках проекта был опубликован ряд исследовательских работ на английском, немецком и русском языках, а также было организовано несколько мастер-классов и виртуальных семинаров, результатом которых стал отредактированный том (Шмидт, Тойбенер и Конрадова, 2006). Роль Интернета в процессе культурной идентификации русских также изучалась Робертом Сондерсом (2004), который изучал использование Интернета в бывших советских республиках, таких как Казахстан и Латвия, и пришел к выводу, что “Интернетом пользуются … кибер-русские как инструмент возрождения универсалистской идентичности, на которой был основан Советский Союз”.

Академические исследования русского Интернета и киберкультуры на русском языке относительно скудны. В отличие от ситуации на Западе, где “количество профессиональных обществ и программ присуждения ученых степеней, посвященных цифровым коммуникациям, неуклонно растет” (Barrett, 2001: 13), в России Интернет до самого недавнего времени не считался предметом академического изучения. В этой ситуации ключевую роль сыграли журналисты из среды сетевой культуры , саморефлексирующие пользователи и полуакадемические исследования. Такие издания, как Журнал.ru, Вечерний Интернет, Интернет-журнал, Мир Интернета и журнал "Сетевая культура на русском" освещали и обсуждали различные вопросы, связанные с российской интернет-культурой. Однако эти статьи часто страдают от обычных ограничений журналистского подхода, таких как поверхностность, пристрастность, чрезмерное обобщение и поспешные выводы. Тем не менее, они являются ценными источниками как информации, так и мнений.

Это исследование также опирается на предыдущие исследования автора, такие как сборник биографий “российской интернет-элиты” (Горный и Шерман, 1999), Хроника русского Интернета: 1990-1999 (Горный, 2000c) и отредактированный сборник "Интернет и киберкультура в России" (Горный, 2000b). Другие важные источники включают онлайн-проект Nethistory.ru под руководством Дмитрия Иванова, заявленной целью которого является сбор информации, относящейся к истории российского Интернета.

Одна из недавних публикаций по истории Рунета - книга Сергея Кузнецова (2004) "Прикосновение к слону". На данный момент это, пожалуй, самая объемная работа на эту тему. Автор собрал свои старые статьи и добавил обширные комментарии. Он представил свою работу как "книгу для чтения" и "свидетельство очевидца", из которого читатель может узнать не только официальную, но и неофициальную историю Рунета: "кто с кем пил, какие наркотики любили (или не любили) отцы-основатели" и т.д. Книга охватывает первые пять или шесть лет существования Рунета с редким включением более поздних событий. Она разделена на пять частей: 1) как все начиналось (1995-1997); 2) литература и онлайн- СМИ в Рунете в 1995-1998 годах; 3) горячие темы, такие как хакеры, войны за авторское право, спам и различные судебные дела; 4) обзоры на политических, журналистских и художественных веб- сайтах; 5) заметки на различные темы, такие как сетевой секс, белый цвет, киберпанк или самиздат. Хотя автор не претендует на объективность или даже достоверность, в книге приводится много интересных фактов и анекдотических историй о “героическом периоде” российского Интернета.

Примечательно, что творчество не было ни темой, ни теоретической основой для исследователей. Таким образом, Кузнецов (2004) перечисляет наиболее распространенные модели, которые использовались для концептуализации российского Интернета. К ним относятся дискуссионный клуб; самиздат, архив или библиотека; электронное бессознательное, место для вытесненных эмоций и мыслей, изображаемое "черной мифологией" Интернета; инструмент сотрудничества и сотрудничество; универсальное средство массовой информации; инструмент политических действий и провокаций; магазин и аукцион; и, наконец, полезность в повседневной жизни. В этом исследовании представлена модель российского Интернета, которая еще не упоминалась, – модель творческой среды.

Кроме того, в англоязычной науке ощущался недостаток теоретического изложения роли креативности в культурном производстве в Интернете. Хотя было проведено много исследований по конкретным аспектам творческих практик в цифровой сфере, по-видимому, было проведено мало интеграция этого исследования и еще меньше свидетельств попыток связать его с более широким теоретическим контекстом исследований креативности. Теории креативности и исследования интернет-креативности рассмотрены в главе 2. В обзоре делается вывод о том, что между двумя областями было мало взаимодействия: исследователи креативности не уделяли Интернету большого внимания и исследователи Интернета не использовали теории креативности в качестве своей теоретической основы. Этот проект пытается объединить эти две области исследований и разработать целостную структуру, объединив методы творческих исследований и интернет-исследований.

Предыдущие исследователи также относились к истории как методологии исследования с относительным пренебрежением. Хотя исторический подход доказал свою полезность и обоснованность как в технологической, так и в культурной истории Интернета, история является относительно необычной методологией в области интернет- исследований, которые, как правило, недооценивают историческое измерение технокультурных процессов. Однако исторический подход помогает избежать неоправданных проекции и чрезмерные обобщения, когда определенные закономерности, обнаруженные в определенном месте и в определенное время, концептуализируются как имеющие универсальное значение. Это исследование следует принципу историзма и опирается на методы исторического исследования, изложенные в разделе 3.4.3 главы 3. Это позволяет скорректировать обобщения, сделанные предыдущими исследователями, а также разработать теории, объясняющие процессы социокультурных изменений в Интернете и за его пределами.

Результаты исследования будут полезны для нескольких областей знаний, таких как медиаисследования, интернет-исследования, русистика, культурология, исследования креативности и история. Они обеспечат теоретическую и методологическую основу для дальнейших исследований истории Интернета и интернет-творчества. Это также может послужить образцом для других исследователей.

1.4 Методология

В этом разделе представлен вводный обзор исследованияметодология обоснована и описана в главах 2 и 3.

Теоретическая основа и обоснование исследования определяются социокультурной перспективой, которая подчеркивает социальные и культурные измерения Интернета как сферы творчества. В исследовании используются преимущественно качественные методы исследования, в значительной степени основанные на традиции интерпретационного подхода, который составляет основу многих теорий в гуманитарных и социальных науках. Этот подход обоснован в разделе 3.1 главы 3, в котором обсуждаются его общие принципы и место среди других подходов.

Исследование находится на пересечении нескольких областей знаний и сочетает методы нескольких дисциплин. К ним относятся интернет-исследования, этнография (включая виртуальную этнографию как область исследований в рамках интернет- исследований), методы исследования креативности и история. Существует иерархия методов, принятых в исследовании. История является центральной методологией. Другие методы играют второстепенную роль; они используются для уточнения исследовательских вопросов и обобщения результатов основного метода. Все методы исследования интегрированы в единую методологическую основу с использованием обоснованного теоретического подхода, который позволяет ранжировать элементы и процедуры, обнаруженные в различных методах, с точки зрения этапов исследования. Методология подробно обсуждается в разделе 3.5 главы 3.

1.5 Основные положения диссертации

Эта диссертация состоит из восьми глав и списка литературы.

Глава 1 описывает предпосылки исследования, определяет исследовательские вопросы, дает определения терминов, устанавливает границы и ключевые предположения, а также описывает структуру исследования.

В главе 2 обсуждается концепция креативности и дается обзор основных концепций и теорий исследования креативности. Затем вводится концепция интернет-креативности и дается обзор соответствующей исследовательской литературы. В нем выделено несколько направлений исследований в этой области, которые включают истории Интернета, участников интернет-творчества, формы интернет-творчества, личное и коллективное творчество и характеристики Интернета как творческой среды. В этой главе кратко излагаются предыдущие исследования и обосновываются вопросы исследования.

В главе 3 описывается методология, используемая для сбора данных и их исследования. В нем излагаются общие теоретические и методологические предпосылки исследования, обсуждаются методы по областям знаний и приводится модель интеграции методов в рамках теории обоснованного подхода. Остальная часть исследования структурирована как серия тематических исследований. Каждое тематическое исследование посвящено определенной форме творчества в российском Интернете, прослеживает историческую динамику этой формы, относится к определенному исследовательскому вопросу и использует определенный набор соответствующих методов и теорий в общей концептуальной и методологической основе, описанной в главе 3.

В главе 4 прослеживается развитие онлайн-сми в российском Интернете. Она начинается с исторического фона, который считается важным для понимания функций и интерпретаций Интернета и онлайн-СМИ в России. Затем в нем рассматривается эволюция российских онлайн-СМИ с акцентом на ключевых проектах, которые привнесли значительные инновации в эту сферу. Наконец, рассматриваются три модели интерпретации онлайн-СМИ, которые отсылают к российскому историческому опыту и применяют концепции самиздата, застольных бесед и публичной сферы к Интернету.

Следующие две главы посвящены ‘двум столпам исследований киберкультуры’ (Сильвер, 2000) – виртуальным идентичностям и виртуальным сообществам.

Глава 5 знакомит с виртуальными персонажами как жанром интернет-творчества и прослеживает историческое развитие жанра в российском Интернете от Usenet до LiveJournal.

Глава 6 посвящена русскому сообществу в LiveJournal. В ней создание сообщества рассматривается как творческий акт и исследуется роль инноваций, подражания и имитации в этом процессе. В нем также анализируются и объясняются структурные отклонения русского сообщества от его англоязычного аналога и обсуждается взаимосвязь между национальными, международными и транснациональными аспектами в российской интернет-культуре.

В главе 7 приводится тематический анализ анекдотов из России, одного из старейших и самых популярных веб-сайтов в российском Интернете. В нем обсуждается проблема “кибер-юмора” и фольклора в эпоху Интернета и исследуется диалектика личного и коллективного творчества при разработке веб-сайтов.

Глава 8 определяет вклад в развитие знаний, обобщает результаты исследования, сравнивает их с обобщениями, найденными в предыдущих исследованиях, и намечает выводы для дальнейших исследований.

Работа заканчивается списком библиографических ссылок. Текст имеет модульную структуру. Непрерывная нумерация разделов облегчает перекрестные ссылки и придает линейному тексту гипертекстовый вид.

1.6 Определение и обсуждение терминов

Постановка проблемы, формулировка исследовательских вопросов и исследовательские предположения включают некоторые термины, которые нуждаются в определении и обсуждении. Термины, которые повторяются в этих основополагающих утверждениях, - "Интернет", "интернет-культура", "креативность", "Интернет-креативность", "российский Интернет" и ‘история’. Определения, принятые исследователями, часто не единообразны, поэтому ключевые термины определены для определения позиций, занятых в данном исследовании.

1.6.1 Интернет

Интернет - это сложное понятие, и его определения зависят от того, на каком аспекте делается акцент. Интернет определялся в технологических, социальных, культурных, коммерческих и даже мифических или метафизических терминах. Центральными элементами большинства определений являются “компьютерные технологии” и “сети”. Некоторые определения объединяют несколько аспектов. Пример такого определения можно найти в Википедии:

"Интернет, или просто Сеть, представляет собой общедоступную всемирную систему взаимосвязанных компьютерных сетей, которые передают данные путем коммутации пакетов с использованием стандартизированного интернет-протокола (IP). Он состоит из тысяч небольших коммерческих, академических, бытовых, и правительственных сетей. Он содержит различную информацию и сервисы, такие как электронная почта, онлайн-чат, а также связанные между собой веб-страницы и другие документы Всемирной паутины." (сноска: http://en.wikipedia.org/wiki/The_internet)

Данное исследование посвящено культурному измерению Интернета. Более конкретно, он рассматривает Интернет как область творчества, то есть специфический “культурный или символический аспект среды” (Csikszentmihalyi, 1999), в котором происходит творчество.

1.6.2 Интернет-культура

Интернет-культура (синонимы: киберкультура, виртуальная культура и т. д.) может быть в целом определена как совокупность культурных практик в Интернете или по поводу него. К нему также подходили с разных точек зрения (например, Ароновиц, 1995; Мур, 1995; Джонс, 1997; Кислер, 1997; Портер, 1997; Смит, 1999; Белл, 2000; Белл в соавторстве с, 2004). Ключевые темы в исследованиях интернет- культуры/киберкультуры включают виртуальность, сообщество и идентичность, а также в качестве таких производных тем, как воплощение/развоплощение, киборги, киберсекс, самоуправление и суб/контркультуры, которые имеют место в Интернете.

В исследованиях интернет-культуры выделяются два основных направления. Социологическая теория (Штомпка, 1993) проводит различие между теориями, ориентированными на структуру, и теориями, ориентированными на действие. Первая фокусируется на повторяющихся структурах и всем обществе или культуре; вторая фокусируется на процессах изменений и отдельных лицах и группах как проводниках изменений. Большая часть исследований интернет-культуры придерживается структурно-ориентированных теорий, которые, как правило, понимают культуру в терминах повторяющихся шаблонов, устоявшихся норм и типичного поведения. Внедрение инноваций, изменение шаблонов и установление новых норм являются основными объектами подхода, ориентированного на действия. И креативность, и история – ключевые понятия данного исследования интернет–культуры - предполагают изменения. Это требует использования ориентированного на действие подхода, который смещает фокус с массового внедрения на индивидуальные инновации, с следования нормам на установление норм. С этой точки зрения, интернет-культура - это культура пользователей/производителей, а не пользователей/потребителей, если использовать термины, представленые Кастельсом (2001). В отличие от большинства исследователей интернет-культуры, которые изучали культурное использование технологий, Кастельс (Castells 2001: 36) определяет интернет-культуру в терминах культурного производства: “Технологические системы создаются обществом. Социальное производство опирается на культуру. Интернет не исключение. Культура производителей Интернета сформировала среду”. Такой подход позволяет представить креативность как ключевой элемент интернет- культуры.

Это нашло отражение в рабочем определении киберкультуры, предложенном далее (Горный, 2003): “Киберкультура - это творческая деятельность в цифровых медиа, основанная на внутренней мотивации и принципах взаимодействия и обмена”. Неофициальное определение, данное Линусом Торвальдсом (Torvalds and Diamond, 2001), предполагает, что киберкультура использует компьютеры “просто для развлечения".

Такое определение позволяет выделить киберкультуру среди других типичных практик / дискурсов, встречающихся в Интернете. Как утверждалось (Горный, 2003), существуют дискурсы творчества, власти, бизнеса и потребления, каждый из которых представляет определенную систему идей, ценностей, практик и мотиваций. Главная ценность киберкультуры - творчество, а ведущие мотивы - игра и самоактуализация. В других типах дискурсов доминируют другие мотивы, такие как власть, богатство и потребление.

[ ЗДЕСЬ ТАБЛИЦА. см. исходный PDF, стр. 26 ]

Таблица 1. Определение местоположения киберкультуры: ценности, мотивы и агенты.

Киберкультура, как и любая творческая деятельность, включает производство. Таблица ниже показывает ее связь с другими дискурсами / практиками по типу мотивации и продуктивности.

[ ЗДЕСЬ ТАБЛИЦА. см. исходный PDF, стр. 27 ]

Таблица 2. Определение местоположения киберкультуры: мотивация и продуктивность.

Предлагаемое операциональное определение киберкультуры нетрадиционно, но полезно в контексте дискуссии об интернет-креативности. Следует отметить, что исторически киберкультура состояла из двух отчетливых фаз. Мачек (2005) противопоставляет раннюю киберкультуру как прошлую социокультурную формацию современной киберкультуре - во многом так же, как я предлагал в другом месте (Горный, 2003). Если ранняя киберкультура, или Киберкультура-1, была дуалистическая идеология, основанная на сильном противопоставлении онлайн- и офлайн-миров, тогда как ее современная форма, или Киберкультура-2, является более целостным мировоззрением, в котором онлайн неотделимо от офлайна, а виртуальное служит инструментом реального. Однако Киберкультуры 1 и 2 разделяют общий набор ценностей, таких как творчество, свобода, совместное использование, добровольное коллективное производство, что позволяет утверждать, что это не два разных явления, а этапы развития одного и того же явления.

Следует сделать несколько оговорок относительно взаимосвязи между производством и потреблением, внедрением инноваций и следованием установленным шаблонам в Интернете. Во-первых, структура и действие не абсолютно противоположны друг другу, скорее это два взаимодействующих аспекта Интернета как социокультурной среды. Одна из стратегий, “пытающаяся синтезировать ”две социологии", индивидуалистическую социологию действий и целостную социологию структур" (Штомпка, 1993: 299), - это теории социальных движений. Вопрос о том, можно ли рассматривать интернет-культуру как общественное движение и в какой степени, выходит за рамки данного исследования. Важна идея взаимосвязи между структурой и действием, потребительским использованием и креативным производством в интернет-культуре. Эта диалектическая взаимосвязь обсуждается на протяжении всего исследования.

Во-вторых, противостояние между продюсерами и пользователями слишком грубо, чтобы учесть весь спектр динамики интернет-культуры. Во многих случаях пользователи не являются пассивными получателями в процессе распространения инноваций (Роджерс, 1962), но они активно вносят свой вклад в его формирование (Оудсхорн и Пинч, 2003). Существуют различные уровни инноваций и креативности среди интернет-производителей, а также участия пользователей в интернет-культуре и вклада в нее. Фишер (2002) разработал “Спектр потребителя / дизайнера”, преобразовав оппозицию в масштаб: пассивный потребитель, активный потребитель, конечный пользователь, юзеры, опытные пользователи, локальные разработчики, дизайнер домена, мета-дизайнер. Эта модель подчеркивает степень креативности, присущую интернет-культуре.

1.6.3 Креативность

19Большинство определений креативности, встречающихся в исследовательской литературе (Рунко и Альберт, 1990; Рунко и Притцке, 1999; Штернберг, 1999), включают следующие структурные элементы: 1) новизна (оригинальность, неожиданность) творческой работы, 2) ее ценность (актуальность, уместность, значимость, полезность, эффективность), и 3) оценка чего-либо или кого-либо как креативного со стороны авторитетного органа, соответствующего определенным критериям, и 4) донесение этой ценности до аудитории. Следует сделать несколько оговорок относительно этих элементов .1) Оригинальность не является решающей чертой творческой работы, а новизна в творчестве всегда основана на том, что было создано ранее. Теоретически можно различать относительную и абсолютную, или субъективную и объективную новизну. Субъективная новизна - это восприятие чего-либо как нового отдельным человеком или группой лиц; объективная новизна - это то, что является новым для всего человечества в его развитии на протяжении веков. Маловероятно, однако даже самый знающий и эрудированный человек может смело заявить, что он знает все, что было раньше, и взять на себя смелость судить о вещах с этой точки зрения. Отсюда следует, что никогда нельзя быть полностью уверенным в том, что что-то объективно ново; таким образом, любые формы новизны субъективны или, по крайней мере, интерсубъективны, то есть относительны и вероятностны.20Сознательные художники, писатели, ученые и другие творцы и новаторы всегда признавали относительность новизны. Ньютон признавал, что стоял “на плечах гигантов” в науке. Гете, который был одновременно поэтом и ученым, задал вопрос: “Что такое изобретение, и кто может сказать, что он что-то изобрел?” и сам ответил: “Это полная глупость - хвастаться первенством. Не признавать себя, в конце концов, плагиатором - это просто бессмысленная фанфаронада”. Историк Томас Карлайл утверждал, что “достоинство оригинальности не в новизне, а в искренности”. Мандельштам, писавший о скальде, который “снова сочинит чью-нибудь чужую песню и будет произносить ее как свою собственную”, описывал, как создается поэзия. Т.С. Элиот сказал, что разница между хорошим поэтом и плохим заключается в том, что первый ворует сознательно, в то время как второй ворует бессознательно. И современный изобретатель считает, что главное, что нужно изобрести, - это большая база данных. Однако, если даже принять факт заимствования идей и материала в творчестве, обычно можно отличить – интуитивно или рационально – новое от старого, оригинальное от банального. Причина в том, что восприятие новизны во многом зависит от широты видения и глубины исторической памяти. Глубина памяти при освещении новостей по телевидению или в газетах редко превышает несколько месяцев. В том, что они продают как “новое”, “оригинальное” и “беспрецедентное", историк, филолог или психолог может легко найти повторяющиеся шаблоны, которые использовались много веков назад. Интернет и киберкультура не являются исключением. Интеллектуальная и культурная история Интернета, рассмотренная в разделе 2.5.2 главы 2, раскрывает многочисленные мифологические и идеологические предпосылки интернет-культуры. Какова же тогда природа воспринимаемого благородства? Ариети (1996: 4) указывает: “В то время как теологи и религиозные люди в целом верят, что Божье творение происходит из ничего, из особое и временное ничто, человеческое творчество использует то, что уже существует и доступно, и изменяет это непредсказуемым образом”. Эти “непредсказуемые способы” могут включать создание форм, которые не используются в среде создателя, объединение общих элементов в единственную структуру, деформацию привычной формы, изменение функции, в которой используется объект, и так далее. Таким образом, таксономия новизны превращается в таксономию трансформаций. В данном исследовании новизна понимается исторически, то есть с точки зрения контраста (с контекстом) и трансформации (того, что было заимствовано). Заимствования и повторяющиеся структуры рассматриваются как элементы производства новизны. Диалектика старого и нового в творчестве объясняет как непрерывность, так и прерывность исторического процесса.212) Не существует единого критерия для определения ценности и полезности творческой работы. Ochse (1990: 2) указывает, что экспериментальные и социальные критерии полезности различны: “"Ценный" может относиться к ответам, которые получают высокие оценки в тестах на креативность, или к изобретениям, которые меняют качество человеческой жизнь”. Исследователи креативности предполагают, что полезность творческих продуктов “подразумевается не только в прагматическом смысле, поскольку поведение или мысли могут оцениваться как полезные по чисто интеллектуальным или эстетическим критериям” (Feist, 1999: 158). Более того, ценность и полезность зависят от мировоззрения, то есть от диапазона потребностей и сферы интересов как создателей, так и аудитории. Различия между отдельными людьми и социальными группами в отношении потребностей, интересов и ценностей проблематизируют единую концепцию полезности. Концепция полезности является результатом оценки творческой работы.3) Кто решает, что оригинально и полезно, и отличает творческие явления от нетворческих? Можно выделить три типичных агента оценки и соответствующие процедуры: 1) сам создатель, который оценивает свою работу по своим собственным внутренним стандартам; 2) аудитория, которая принимает творческую работу и популярность (часто выражаемую во внимании или в денежном эквиваленте); 3) эксперты (гейткиперы, field), которые “имеют право добавлять мемы в домен” (Csikszentmihalyi, 1999: 324) и таким образом определяют авторскую репутацию. Исторически использовались все три типа, хотя преобладание того или иного типа менялось в зависимости от периода или социального контекста.Исследования креативности, как правило, фокусируются на экспертной оценке. Полезность предполагает внешнюю оценку, отсюда социальная природа креативности. Этот фактор был недавно подчеркнут в рамках “системного подхода”, который рассматривает креативность как процесс на пересечении индивидуальных, социальных и культурных факторов (Амабиле, 1983; 1996; Хеннесси и Амабиле, 1999; Чиксентмихайи, 1988, 1996, 1999; Вудман и Шенфилд, 1989).Сторонники этого подхода склонны рассматривать креативность как продукт общественного консенсуса, а не результат личных разногласий. Как выразился Чиксентмихайи (1996: 29), Нам не нужно предполагать, что творческий человек обязательно отличается от кого-либо другого. Другими словами, личная черта “креативность” - это не то, что определяет, будет ли человек творческим. Важно то, принята