Новость:Великий технолог
31 августа 2025, где?
Любовь к стеклу на многие годы
Чтобы понять его роль в этой важнейшей для развития страны отрасли техники, достаточно сравнить состояние дел с производством оптического стекла в СССР в 30-е годы и достижения в этой области, полученные с непосредственным участием И.М. Бужинского.
Работы по организации производства оптического стекла в России начались в 1916 году, однако стабильное производство оптического стекла началось после Октябрьской революции. В 1922 году началось производство оптического стекла на Изюмском заводе оптического стекла (ИЗОС). В 1924 году организован Ленинградский завод оптического стекла (ЛенЗОС) при ГОИ.
В результате к 1929 году полностью прекращается импорт оптического стекла в СССР. Однако потребность в оптическом стекле для развития народного хозяйства и особенно обороны быстро росла и вот в этот период, в 1933 году, на Изюмский завод оптического стекла после окончания оптико-механического техникума приходит 19-летний Игорь Михайлович Бужинский. В 1934 году он становится начальником опытного участка, а через шесть лет – главным технологом завода.
Совместно с сотрудниками ГОИ
им теоретически обоснована и реализована технология производства цветного стекла. За организацию серийного производства цветного стекла в СССР Игорь Михайлович награжден в 1939 году орденом «Знак Почета». Ему было тогда 25 лет.
В начале Великой Отечественной войны заводы по производству оптического стекла были эвакуированы в Никольск Пензенской области на завод «Красный гигант». Главным технологом завода был назначен И.М. Бужинский. В тяжелейших условиях войны стояла задача быстрейшей организации производства оптического стекла на новом заводе. Она была успешно выполнена. В 1942 году И.М. Бужинский был награжден орденом Ленина за организацию производства стекла на новой базе, а в 1943 году ему присуждена, в составе авторского коллектива, Сталинская премия «За разработку нового метода варки оптического стекла и получения из него оптических деталей». Ему не было еще 30 лет!
В 1947 году И.М. Бужинский был переведен на новый завод оптического стекла в Лыткарино (ЛЗОС) на должность главного технолога. Его деятельность на этом заводе в течение почти 50 лет ознаменовалась рядом крупных достижений в разработке различных оптических стекол и организации их промышленного производства.
И.М. Бужинский играл ведущую роль в становлении ряда важнейших производств в стране:
= цветного стекла;
= специального стекла для остекления высотных самолетов;
= стекла для атомных реакторов и горячих камер;
= оптических окон для синхрофазотронов;
= высокооднородных крупных заготовок для установок слежения за спутниками;
= заготовок для космических объективов;
= заготовки для шестиметрового зеркала оптического телескопа БТА;
= активных лазерных стекол.
И.М. Бужинский награжден многочисленными государственными наградами:
орден Ленина (1942, 1971 гг.), орден Октябрьской революции (1976 г.), орден «Трудового Красного Знамени» (1950, 1961 гг.), орден «Отечественной войны» (1945 г.), орден «Знак Почета» (1939 г.), Ленинская премия (1963 г.), Сталинская премия (1943 г.), Государственная премия (1971, 1977 гг.), многие медали.
Академия наук СССР присудила И.М. Бужинскому степень доктора технических наук в 1980 году.
Познакомиться с Игорем Михайловичем Бужинским мне довелось при следующих обстоятельствах.
Занимаясь исследованием спектрально-люминесцентных свойств различных неодимовых стекол, я часто слышал фамилию Бужинский. По тому, с каким уважением произносилась эта фамилия, я понял, что Бужинский является самым главным и важным человеком, отвечающим за разработку и изготовление неодимовых стекол.
Где-то в конце 1968 или в начале 1969 года Александр Михайлович Прохоров позвал меня к себе и предложил подумать над одной проблемой мощных неодимовых лазеров на стекле.
Проблема заключалась в следующем. Неоднородная по радиусу стержня из неодимового стекла накачка приводила к сильному радиальному градиенту температуры и, как следствие, радиальному градиенту показателя преломления. В результате образовывалась т.н. тепловая линза, что приводило к сильной расходимости лазерного излучения. Поскольку сила тепловой линзы зависела от мощности накачки, диаметра лазерного стержня и других параметров накачки, то было очень сложно скомпенсировать эффект тепловой линзы. Следует сказать, что в то время лазеры на неодимовом стекле уже нашли широкое применение, в частности, для обработки материалов, в том числе для пробивки отверстий в часовых камнях. Кроме того, мощные неодимовые лазеры считались перспективными для применения в военной технике. Все эти применения требовали минимальной расходимости лазерного излучения.
Многочисленные работы, проводимые в СССР и за рубежом по созданию внешних устройств для компенсации тепловой линзы, не дали хороших результатов. Вот тогда-то Александр Михайлович и предложил мне подумать над тем, чтобы тепловая линза не возникала. Как потом вспоминал Александр Михайлович, он совсем не был уверен, что это возможно. Было ясно, что изменение показателя преломления обусловлено двумя главными механизмами: зависимостью показателя преломления от температуры и термонапряжениями, возникающими из-за градиента температур. Для используемых в то время неодимовых стекол указанные механизмы изменения показателя преломления имели одинаковый знак. У меня сразу возник вопрос, а не могут ли эти механизмы иметь разные знаки.
Изучение многочисленных работ по стеклам показало, что имеются составы стекол, для которых указанные вклады в изменение показателя преломления имели разные знаки. Следовательно, эти вклады могут скомпенсировать друг друга и тем самым устранить причину возникновения тепловой линзы. Я тогда плохо понимал, что из себя представляют стекла и какие составы можно использовать для создания неодимовых лазерных стекол.
Я рассказал о своих изысканиях Александру Михайловичу и спросил, что делать дальше. «Как что делать? – удивился Александр Михайлович. – Поезжай в Лыткарино к Бужинскому и расскажи ему все это».
И я поехал на Лыткаринский завод оптического стекла (ЛЗОС), не зная еще, что в ближайшие несколько лет я буду очень часто туда ездить.
Игорь Михайлович встретил меня дружелюбно и по-деловому. Он никого не позвал, сам выслушал мои соображения, все понял и сказал, что надо попробовать. При этом он четко оговорил распределение обязанностей: мы готовим образцы стекол, а вы проводите все измерения, поскольку на заводе нет возможностей делать необходимые измерения.
После этого Игорь Михайлович повел меня в цех показать технологию варки стекол. По пути он разговаривал с работающими людьми, задавал вопросы, обсуждал различные проблемы. Было ясно, что он в курсе всех работ, хорошо понимает все проблемы, и его вопросы и советы все были по существу. Я так же отметил для себя, с каким уважением работающие в цехе люди относились к Игорю Михайловичу.
Игорь Михайлович познакомил меня с Елизаветой Ивановной Корягиной, технологом, которая и варила стекла различных составов для наших исследований. Позднее я познакомился и с другими сотрудниками, в частности, с Л.И. Михайловой и С.К. Мамоновым.
Нет необходимости подробно рассказывать, как мы работали в течение примерно трех лет над созданием новых лазерных стекол, обеспечивающих высокую яркость лазеров на неодимовом стекле. Отмечу только, что мы работали вдохновенно и дружно. Мы часто встречались с Игорем Михайловичем, чаще я ездил в Лыткарино, но он тоже приезжал к нам в институт. Работа шла успешно, хотя новые составы стекол требовали изменений в технологии, но удивительная интуиция Игоря Михайловича и его прекрасное знание стекла как материала позволяли преодолевать все трудности. В результате были созданы стекла с малой тепловой линзой и впервые в мире было организовано промышленное производство неодимовых стекол, обеспечивающих высокую направленность лазерного излучения.
Совместно с Игорем Михайловичем мы опубликовали несколько статей в научных журналах, а также получили два авторских свидетельства на изобретение стекол для оптических квантовых генераторов.
За эту работу я получил в 1974 году, в составе авторского коллектива, Государственную премию СССР. Но не менее дорогой наградой для меня явилось знакомство и долгое плодотворное сотрудничество с Игорем Михайловичем Бужинским, выдающимся технологом и прекрасным человеком.
Игорь Михайлович был исключительно талантливым человеком. Не имея высшего образования, но благодаря выдающимся природным способностям, он прекрасно разбирался во многих сложных научных проблемах, особенно, в технологических.
В этой связи мне запомнился один характерный эпизод. Во время одной из встреч я рассказал Игорю Михайловичу о том, что мы только что сделали стеклянный волоконный световод с низкими оптическими потерями, и посетовал, что надо бы придумать, как сделать градиентный профиль показателя преломления, чтобы увеличить его полосу пропускания. «А как ты делаешь эти световоды?» – спросил Игорь Михайлович. И когда я рассказал ему, что сердцевину световода мы изготавливаем послойным осаждением германосиликатного стекла внутри опорной трубки, он тут же быстро сказал, что это очень просто сделать, надо только менять исходный состав смеси по определенному закону. Примерно через несколько месяцев появились первые зарубежные публикации по изготовлению градиентных световодов именно таким образом.
Игорь Михайлович привил мне любовь к стеклу и, тем самым, на многие годы определил мои научные интересы, так или иначе связанные
со стеклом.
Евгений Дианов, академик РАН