Булгак, Владимир Борисович

From in.wiki
Jump to navigation Jump to search

Булгак, Владимир Борисович

Из книги «Битва за Рунет»[edit | edit source]

  • «Министром связи в правительстве Ельцина был Владимир Булгак. Начавший карьеру механиком кафедры радиосистем в Московском электротехническом институте связи, он быстро поднялся до поста начальника всей московской радиосети. В 1980-е его поставили отвечать за финансовый оборот Минсвязи, где он познакомился с изнанкой централизованной плановой экономики. Советские методы управления связью Булгаку решительно не нравились, и в 1990 году он присоединился к команде Ельцина. Накануне путча он улетел в Ялту в отпуск. Когда по телевизору рассказали о путче, он позвонил Ивану Силаеву, ельцинскому премьер-министру, и спросил, что делать. «Как ты думаешь, где должен быть министр в такой момент? – ответил Силаев. – В Москве!» 20 августа Булгак был в самолете, летящем в столицу. В аэропорту его ждала машина, которая, в объезд заполоненных танками и солдатами центральных улиц, доставила его в Белый дом. Перед Булгаком поставили задачу включить радиопередатчики, чтобы донести призыв Ельцина до российских граждан. «Ельцин сказал мне включить все средневолновые радиопередатчики в европейской части России», – вспоминал Булгак. Эти передатчики были основным средством вещания на территории Советского Союза. Они были разбросаны по всей стране. Каждый имел зону покрытия в среднем около шестисот километров. Задача была не из легких, главным образом потому, что ельцинское правительство эти передатчики не контролировало, ими занималось Минсвязи Союза, то есть структура уровнем выше. «Пароли включения передатчиков знали только три человека во всем Министерстве, а без него включить было ничего нельзя. Директор передатчика не будет ничего переключать, если ты пароль не назовешь», – рассказывал Булгак. Оставалось только попытаться воспользоваться личными связями. Для подстраховки Булгак развернул мобильный резервный передатчик, смонтированный на грузовике, который пригнали из подмосковного Ногинска прямиком во внутренний двор Белого дома. Если все провалится, Ельцин мог рассчитывать на то, что его услышат хотя бы в центре столицы. В ответ военные станции КВ– и УКВ-диапазонов в Теплом Стане получили приказ выявлять и глушить сигнал мобильного передатчика Булгака. Другой военной станции, расположенной в Подольске, было приказано перехватывать всю транслируемую из Белого дома информацию и незамедлительно передавать ее в ГКЧП. Булгак работал всю ночь в поисках контактов во всесоюзном Минсвязи. «Есть такая вещь, как связистская солидарность. Но она не работала, когда дело доходило до паролей», – вспоминал он. К утру 21 августа он все-таки добился своего: передающие станции заработали. Когда Ельцин спустился по ступеням Белого дома и взял в руки микрофон, его было слышно на всю Россию. Работники союзного Минсвязи были шокированы – Булгаку удалось невозможное.»
  • «Министр связи Владимир Булгак – тот, кто в дни путча доставил мобильный радиопередатчик во внутренний двор Белого дома, – столкнулся с множеством проблем, как только избавился от контроля союзного Министерства. Он принял дела в том же здании Центрального телеграфа, в котором до него работал Кудрявцев. Вскоре ему пришлось заняться тем, что столько лет изводило Кудрявцева, – отвратительной междугородней и международной связью. Новому русскому бизнесу требовалось много хороших линий связи, чего существующая инфраструктура дать не могла: к 1991 году в стране функционировало лишь две тысячи двести международных каналов, доставшихся от СССР. Булгак собирался проложить трансроссийские линии связи, чтобы соединить страну с внешним миром, – проект, о котором мечтали поколения советских связистов. Он хорошо понимал, что без иностранных инвестиций добиться этого невозможно, поэтому убедил президента Ельцина дать ему право подписывать гарантии по выплате кредитов к договорам. Затем он пригласил Японию и Данию принять участие в проекте. Благодаря им по России протянулись магистральные линии: радиорелейная линия от Санкт-Петербурга до Владивостока и оптоволоконный кабель от Санкт-Петербурга до Копенгагена, которые соединили страну с международными центрами связи в Северной Европе. Кроме того, связисты проложили оптоволоконный кабель до поселка Джугба на Черном море в Краснодарском крае, а от Джубги, по дну Черного моря, через Босфор и Дарданеллы вышли на Палермо, в Южную Европу. Оптоволоконный кабель от Владивостока через Находку в Токио и Сеул дал современную связь с Азиатским регионом. На это ушло два с половиной года и 520 млн долларов. Из них большую часть – 500 млн – дала Япония, остальное – Дания. Булгак взял кредиты на семь лет, а рассчитался за три года. «Спрос пошел очень большой. Мы рассчитывали, что эти линии будут полностью загружены через пятнадцать лет. Они загрузились за пять лет полностью», – вспоминал Булгак{43}. Позже он скажет Николаю Рыжкову, бывшему премьеру горбачевского правительства: «Ты знаешь, во сколько мне это обошлось? 520 миллионов долларов. Всего. Ты был премьером в советские времена, для тебя были эти 520 миллионов – да ничего, за запятой. Что ж ты этого не мог сделать?» Ответить на это Рыжкову было нечего. Булгаку удалось увеличить количество международных линий в тридцать раз, до шестидесяти шести тысяч, и каждая была цифровой. Но одни кабели без модернизации телефонных станций не могли решить проблему. «Встал вопрос: на чем жить дальше? Наша промышленность по производству цифровых станций, к сожалению, отстала от Запада к тому времени на 20–25 лет, – вспоминал Булгак. – Ну, и пришли к выводу, что наша промышленность их не догонит в обозримом будущем. А значит, мы должны покупать. Стали строить станции. Станции были, но нужно было это хламье старое выкинуть и поставить новые, цифровые». В следующие три-четыре года все российские междугородние станции получили новейшее цифровое оборудование, произведенное на Западе. К 1995 году инфраструктура связи в России была полностью обновлена и стала соответствовать мировым стандартам.»
  • «Скорость значила для Булгака всё. Торопясь обновить оборудование, он закупал его за границей, в обход старых советских заводов, которым приходилось закрываться без заказов. Булгака их судьба интересовала мало. Но была организация, интересы которой он вынужден был учитывать, – в начале 1990-х она была известна как Министерство безопасности, прямой наследник КГБ. Министерство унаследовало от предшественника древнюю аналоговую систему прослушки. Первый же визит на Лубянку Булгак начал с разговора о модернизации телефонных линий. «Я сказал им, что мы избавляемся от старых аналоговых линий, меняем их на современные цифровые. Спросил, понимают ли они, о чем я говорю. Ответили, что понимают», – вспоминал Булгак. Затем он спросил, готово ли Министерство установить цифровое оборудование для перехвата звонков. В ответ его попросили закупить на Западе телефонные станции со встроенным «полицейским блоком». «Мы закупили. Они их забрали, – рассказывал он. – Что они потом с ними делали, понятия не имею». Во время встречи с министром безопасности он настаивал, что модернизацию надо провести как можно скорее. «Вы за нами успеете? – спросил он. – Если нет, просто скажите, и мы притормозим». «Не придется, – ответил министр. – Мы от вас ни за что не отстанем». 22 июня 1992 года вышел секретный приказ, подписанный всеми спецслужбами, имеющими право на прослушку, который определил порядок перехвата телефонных звонков и почтовой переписки. Через два дня Булгак подписал приказ, обязав связистов дать Минбезопасности доступ ко всем необходимым коммуникационным кабелям и точкам коммутации и предоставить спецслужбам служебные помещения на узлах связи{48}. В свой очередной визит на Лубянку Булгак задал тот же вопрос: «Вы за нами успеваете? Может, нам стоит притормозить?», – и получил тот же ответ: «Нет, у нас все в порядке». На деле же секретные службы плелись далеко в хвосте.»